С Раулем и Беттиной мы познакомились в порту Науты, перед погрузкой в лодку. Беттина в нашей маленькой компании была единственной, не говорившей по-испански, так что только Рауль, учивший английский в школе, мог общаться с ней, выступая при необходимости переводчиком. Быть может, потому, не имея возможности общаться напрямую, она не пыталась разговаривать со мной и не обращала на меня никакого внимания.
До большого бунгало, стоящего почти на берегу реки, — можно сказать, базы, откуда устраивались вылазки в джунгли, и где нам предстояло провести несколько ночей без связи и интернета, идти на лодке несколько часов по мутной воде Амазонки, окаймленной бесконечными джунглями. Проговорив типичные вещи, стандартные для одиноких путешественников вопросы: кто откуда (Рауль из Мексики, а Беттина — из далекой Венгрии), продолжительность путешествия по континенту, посещенные и планируемые к посещению места, Беттина устроилась на носу лодки и больше не общалась, в то время как мы с Раулем, рассматривая берега, иногда перебрасывались фразами. Высокая, правильно сложенная, с какой-то неисчезающей улыбкой, немного беспорядочной прической слегка вьющихся волос и диковатым взглядом, она могла казаться симпатичной.
После насыщенного дня, в первую же ночь, стоило мне погрузиться в сон, в дверь постучали. На пороге стояла Беттина. Не произнеся ни слова, она ступила внутрь, подойдя к кровати повернулась и решительно скинула халат. Девушка ничего не ждала от меня — она просто обнажила свой темперамент.
Утром все произошедшее казалось таким нереальным, что появилось сомнение: не было ли это сном. За завтраком Беттина, как и вчера, держалась безразлично, но вежливо, а попытки в течение дня поймать ее взгляд, чтобы хоть что-то прочесть в глазах, оказались бесплодны: она, как и прежде, не обращала на меня внимания, и пришлось принять мысль, что это был либо один из тех реалистичных снов, либо неожиданный взрыв либидо. Зато Рауль начал проявлять к девушке знаки внимания (с чего бы?), не зная, что у него есть соперник, который, к тому же, уже заполучил желанный им трофей. Это не могло не родить лёгкого чувства победителя или даже превосходства, немного отравляемое досадой от осознания того, что это был, возможно, сон или видение (кто знает, чем могут накормить или напоить нас эти индейцы).
На следующую ночь меня опять разбудил стук в дверь. На пороге снова стояла она; я пытался заговорить, но, приложив палец к моим губам, она дала понять, чтобы я молчал и прижалась всем телом. Все попытки что-то сказать пресекались — она предпочла международный язык обнаженных тел, и мне осталось принять правила этой игры: в конце концов, не я её начал.
С утра в комнате снова ничего не напоминало о ночной гостье, и только выходя на завтрак, я увидел на чемодане квадрат салфетки и несколько написанных женским почерком строк. Поняв, что кроме цифр и подписи Betty до возвращения в зону интернета, без онлайн переводчика, прочитать это загадочное послание не получится, я вышел из комнаты.
В столовой (большом пространстве с крышей, но без стен) еще никого не было, и положив записку на стол, я отошел за чаем. В это время вышел Рауль, он чуть раньше меня оказался у стола, было видно, что его взгляд упал на записку. Олух! Стоило поберечь его нервы, и я поспешно спрятал ее в карман, но на мгновение что-то неуловимо переменилось в его лице, а днем в джунглях мы все буквально насквозь промокли под тропическим дождем и, к огромной досаде, забытая в кармане записка превратилась в маленький мокрый комок, не подлежащий восстановлению.
Казалось, что все идет как и прежде: Беттина, как кошка, держала себя независимо, делая вид, что не замечает повышенного внимания Рауля, который со мной тоже вел себя как и прежде. После дневного дождя, ближе к вечеру, всей компанией мы отправились удить пираней, и когда на дне лодки уже трепыхалось несколько рыбешек с красными брюшками, девушка решила искупаться (в этом не было ничего безрассудного: мы знали, что пираньи нападают на людей только в американских фильмах); когда она разделась, мой мозг с легкостью дорисовал сокрытое под полосками ткани. Но мексиканец… Мексиканец, вопреки моим ожиданиям, посмотрел на неё не как на желанное и неизведанное, а скорее как хозяин, как смотрит мужчина на свою женщину. Внутренняя улыбка победителя мгновенно сменилось чем-то неприятным, что нельзя было назвать ни ревностью (я не претендовал на неё), ни предательством (она мне ничего не обещала, а я, в свою очередь, ничего и не ждал), впрочем, оно не могло испортить вечер.
Впереди была ночь, которая теперь уже неизвестно что могла принести, и я уже не мог уснуть в странном чувстве ожидания, не зная даже хочу или нет, чтобы она пришла. Раздался, как показалось, нервный стук в дверь. На пороге стоял Рауль.
-Она уехала, — произнес он, крепко сжимая в руке нож.
